Синий Доктор ввела дополнительные микрозонды прямо в грудь Николь, а чуть позже – еще один набор датчиков в область печени. Во время всего обследования, продолжавшегося около получаса, Орел и Синий Доктор переговаривались на родном цветовом языке октопауков. Бенджи помогал матери, когда ее просили вставать и поворачиваться. Способности Орла к цветовой речи полностью заворожили. – И как же ты этому научился. – спросил Бенджи Орла по ходу дела.

– Технически говоря, я ничему не учился.

И ты полагаешь, что плакала именно. – Может. Я не уверена.

Да, мы ведем удивительную жизнь. Прошлой ночью, меняя Мариусу пеленки, я подумал: вот мы, как миллионы людей, возимся со своим первенцем, а за дверями этого дома город инопланетян, в котором заправляют. – мысль свою он не закончил. – С последней недели Элли переменилась, – произнесла Эпонина. – Она словно погасла и все разговаривает о Роберте.

– Казнь потрясла ее, – прокомментировал Макс. – Наверное, женщины от природы более чувствительны к насилию.

Помню, как Клайд с Виноной поженились. Он привез ее к себе на ферму, и когда нам пришлось зарезать парочку свиней, лицо у нее стало совсем белым. она ничего не сказала, но больше смотреть не стала.

Таких не много, – добавил он торопливо, – хорошо уже то, что попадаются. – Спасибо тебе, Макс, – проговорила Николь. Макс подошел к лестнице, обернулся и помахал ей, прежде чем начать Николь опустилась в кресло и глубоко вздохнула. Судя по звукам, доносившимся из тоннеля, она заключила, что Макс заваливает вход в укрытие огромными мешками с кормом для цыплят.

“Итак, что же теперь будет?” – спросила себя Николь.

Она поняла, что в эти пять дней, последовавших за вынесением приговора, слишком мало думала о чем-либо еще, кроме приближающейся смерти.

Нас никто не упрекал, но мы пользуемся ресурсами колонии достаточно долго и едва ли способны как-то расплатиться с. – Ты готов. Макс. – Николь просунула в дверь голову. – Все уже вышли и ждут у фонтана. Макс наклонился и поцеловал Эпонину. – А вы с Патриком сумеете справиться с Бенджи и детьми. – спросил. – Безусловно, – ответила Эпонина.

Увы, мы с тобой оба не можем судить объективно. – Вот что получается: раз у нас теперь появилась Никки, _тебя_ уже нельзя звать этим именем, даже в особых случаях. Николь повернула голову и поглядела на Ричарда. Он ухмылялся.

Николь то и дело натыкалась на Макса, ползшего впереди нее, на земляные стены и Путь освещал лишь небольшой фонарик, который Макс сжимал в правой руке. Через пятнадцать метров узкий тоннель привел их в темное помещение. Макс осторожно спустился вниз по веревочной лестнице, затем повернулся, чтобы помочь Николь.

А когда они оба оказались в середине подземной каморки, Макс протянул руку вверх и включил единственную электрическую лампу.

– Конечно, не дворец, – проговорил он, пока Николь оглядывалась. – Но я бы сказал, что здесь просто здорово, если сравнить с твоей камерой. В комнате оказались постель, кресло, две полки с едой, еще одна с электронными книжными дисками; в открытом шкафчике висела кое-какая одежда. Были туалетные принадлежности: большой таз с водой, который едва удалось протащить через проход, и глубокое квадратное отхожее место, устроенное в дальнем углу.

– И ты сделал все это.

– спросила Николь.

Не знаю почему, но я против нее: быть может, потому, что пока не вижу, зачем мне жить. Вот если бы Ричард был со. На мгновение ей вновь представился видеозал, последние моменты жизни Ричарда в замедленной съемке.

На какое-то время она успокоилась, хотя шум над головой становился сильнее. Но когда над входом в ее укрытие принялись двигать огромные мешки с цыплячьим кормом, страх вернулся. “Вот оно, – сказала себе Николь. – Сейчас меня вновь арестуют”. Николь подумала, не убьют ли ее полицейские сразу как только обнаружат.

Услыхав громкий металлический стук у входа в ее подземелье, она не смогла усидеть на месте.

Приподнявшись, Николь ощутила, как в груди два раза болезненно кольнуло, ей стало трудно дышать. Что. – подумала она, услыхав голос Жанны. – После первого обыска, – проговорил робот, – Макс решил, что недостаточно надежно замаскировал вход в твою комнату.

И однажды ночью, пока ты спала, устроил над входом сток из курятника, а над тобой развел повсюду отводные трубы.

Этот шум означает, что кто-то стучит по трубам.

Роберт, ты не прав. Ты страшно заблуждаешься. Но если ты будешь молчать, говорить придется. – Так что же ты скажешь.

Она поняла, что в эти пять дней, последовавших за вынесением приговора, слишком мало думала о чем-либо еще, кроме приближающейся смерти. И более не страшась внутренней цензуры, Николь позволила мыслям течь своим путем. Сперва она подумала о Ричарде, муже и друге, которого не видела уже более двух лет. Николь ярко помнила последний вечер, проведенный с ним вместе, эту жуткую вальпургиеву ночь убийств и разрушений; вечер, начинавшийся с радости и надежды – со свадьбы ее дочери Элли и доктора Роберта Тернера.

“Ричард не сомневался, что нас тоже ждала смерть, – вспоминала.

– Скорее всего он был прав. Но побег отвлек гнев новых властей на него, и меня на какое-то время оставили в покое”. “Я уже решила, что ты умер, – думала Николь. – Ричард, мне следовало бы иметь больше веры. но каким же образом тебе удалось вновь очутиться в Нью-Йорке?” Она сидела в единственном кресле в своей подземной комнате, и сердце ее ныло от тоски по мужу.

Николь улыбнулась нескольким слезинкам, прокатившимися по ее лицу следом за воспоминаниями.

Быть может, – согласился Орел. Николь приближалась к сети – как это ни удивительно – со страхом. Вместе с Орлом они вступили в комнату, не столь уж отличающуюся от той, в которой обитала Николь со своей семьей. Возле стены сидела пара мирмикотов.

Так я и _думала_, что это рельсы для какого-то аппарата, – поддела Николь Ричарда. Ричард был слишком зачарован увиденным, чтобы реагировать на подначку. Помимо светящегося робота, полностью обегавшего все устройство за три минуты, здесь обнаружилось еще несколько чудес. Каждый из баков был разделен (параллельно стенкам) мелкой сеткой на две длинные секции; перегородка слегка поднималась над уровнем воды.

По одну сторону сетки кишели крошечные плавающие создания пяти различных цветов.

По другую сторону по всей длине бака поблескивающие кружки, похожие на круглых и плоских морских ежей, – “песчаные доллары”, как сказали бы на Земле. Перегородка была установлена так, чтобы три четверти объема бака отводилось поблескивающим кружкам, имевшим больше места для маневра, чем притиснутые друг к другу плавающие создания. Ричард и Николь нагнулись, чтобы разглядеть все повнимательнее.

Морские ежи ползали, вода кишела ими. существ было так много, что Ричард и Николь лишь через несколько минут сумели подметить закономерность.

Social Disorder – The Speed Dating Challenge


Comments are closed.

Greetings! Do you want find a partner for sex? It is easy! Click here, free registration!